С неделю назад пришла неплохая нф-идея — небезупречная, но оригинальная. Сначала хотел написать обычный рассказ, но сейчас понял, что писать надо или рассказ большой, или повесть. Можно бы и роман, но не хочу. Будет это антиутопия и вещь весьма эстетически мрачная и сложная.
Рабочее название — «Плоскость времени» или «Пять».
Первые три странички выкладываю — текст черновой, но интересно ваше мнение — не слишком ли для начала?
Впрочем, дальше будет несколько хуже :)
Собственно идею пока не озвучиваю — в ней вся соль.
Но рассказ о машине времени, да. Это будет отличная от прочих машина времени.
Евгений Гаркушев
Пять
— Все у нас будет, Машенька, — шептал Василий, обнимая подругу за плечи и склоняясь к ее уху. Девушка сидела на простом деревянном стуле в лаборатории, без энтузиазма разглядывая за пляской зеленых кривых на маленьком экране осциллографа. – И синее море, и белый пароход... Уедем в теплые страны, будем отдыхать целых полгода.
— Отчего только половину? – вздохнула Маша. Ее рыжие волосы рассыпались по плечам, пахло от них дорогими итальянскими духами. – Так все надоело, Звягин, если б ты знал! И устала я. От лицемерия, лжи. На работу – как на праздник, домой – как в тюрьму.
Василий скрипнул зубами.
— Потерпи немного. На полгода – потому, что мне работать надо, милая. Столько дел впереди. Но для начала – вернуться, купить нужные акции, ну и Диму твоего нейтрализовать, конечно... Акции – на первое время, потом с деньгами проблем не возникнет. А сейчас нам деньги понадобятся. Смокинг для Стокгольма и то купить не на что.
— Смокинг... Тебе и есть нечего, — заметила Мария. – Я, кстати, ватрушек принесла. В пакете. Забыла совсем.
График работы Маши не отличался строгостью. Собственно, она приходила в институт, когда хотела, и уходила, когда ей было удобно.
— Спасибо, любимая. Ватрушки – хорошо. Главное, помни: скоро все будет по-другому!
Василий отошел от Маши, снял с гвоздя в стене пакет и достал сверток с ватрушками. Сдобный запах наполнил комнату. Есть хотелось очень сильно. Высокий, спортивного сложения ученый отличался хорошим аппетитом – который не всегда удавалось удовлетворить, особенно в последнее время.
— И без уголовщины, Звягин, — попросила девушка. – Знаю я тебя. Тихий, тихий, а потом как выдашь что-нибудь...
— Преступными методами можно решить проблему и здесь, — жуя, ответил Василий. – Только вероятность, что поймают, гораздо выше. Ни к чему мне кого-то убивать или калечить. Достаточно просто, чтобы он не встретил тебя.
— Не встретил меня, — эхом отозвалась подруга.
Ах, если бы и в самом деле год назад наивная и доверчивая Маша не встретила Дмитрия Маковского! Тогда он не вскружил бы бедной девушке голову, не очаровал бы красивыми речами, не внушил симпатии богатыми подарками – и не вышла бы Маша замуж за мужчину двадцатью годами старше себя за две недели до того, как появился в ее жизни молодой, красивый и такой умный Василий. Поняла она, что поторопилась, да поздно – Дмитрий Олегович отпускать жену не собирался, а просто уйти от него не получалось. Бизнес Маковского был не совсем легален, а точнее, совсем нелегален, и под его началом ходят матерые преступники. Узнай Дмитрий Олегович, что его жену обнимает симпатичный кандидат наук – и... Что «и», наверняка сказать было сложно – Маковский отличался непредсказуемым характером – но вариант физического устранения соперника, а заодно и изменницы исключать не следовало.
— Через три дня, — проглотив четвертую ватрушку, сказал Василий. – Если не сгорят катушки – через три дня.
В дверь постучали. Потом открыли. Широко, хотя и несколько глумливо улыбаясь, на пороге стоял муж Маши – мужчина среднего роста, несколько полный, с внимательными водянистыми глазками. За спиной его маячил крупный мужчина – то ли телохранитель, то ли партнер по бизнесу. Вообще-то, регулярно услугами охраны Дмитрий Олегович не пользовался, но часто разъезжал по городу с «группой силовой поддержки».
— Привет, Маковский, — девушка покраснела, хотя Василий стоял на безопасном расстоянии от нее и продолжал есть. У Маши была не очень хорошая привычка называть мужчин по фамилиям, но они, как правило, не обижались. – Ты что стучишь?
— Вдруг помешаю? – осклабился Дмитрий. – Общий привет. Как жизнь, Василий?
— Спасибо, нормально. Здравствуйте.
— Ты, я слышал, что-то необычное придумал? Можно даже сказать, гениальное? Маша рассказывала, — пояснил Маковский, проходя в лабораторию и без приглашения усаживаясь на стул Василия. – Мне даже интересно стало. Дай, думаю, заеду.
Звягин удивленно воззрился на незваного гостя. Он видел Маковского прежде — Дмитрий Олегович договаривался с руководством института, чтобы его супруге разрешили собирать здесь материалы для диссертации по философии. Тема касалась разработок на переднем крае точных наук, и лаборатория Звягина как нельзя лучше отвечала требованиям исследований. Руководство института после некоторой спонсорской поддержки без лишних возражений разрешили Маше работать, да еще и платило ей ставку лаборантки. Но, поспособствовав супруге в устройстве на работу, Маковский всего лишь пару раз за весь год заехал за ней в конце рабочего дня и никогда не вступал в разговоры с «подопытными кроликами» — так он, по рассказам Маши, называл ученых-физиков, с которыми она работала. Вообще, научная деятельность жены предпринимателя, похоже, веселила.
— Ну да, ну да, — прервал затянувшееся неловкое молчание Маковский. — Ты, Звягин, я так понял, машину времени сконструировал? И тебе на нее денег не хватает?
— Машина времени существует только в романах, — удивляясь высокопарности своего тона, заявил Звягин. — Я строю пространственно-временной преобразователь. Идея его просто и доступна. На самом деле, удивительно, что никто не пришел к ней раньше.
— Да вы присаживайтесь, — обратился к супруге и ученому Маковский. — Ешь ватрушки, Звягин, не стесняйся. Вкусные? Маша ватрушки отлично печет. Хочешь, я Соловья за чаем пошлю? Или чем покрепче?
— Чайник здесь есть, — заявила Мария. — Я поставлю.
— Вот и отлично. Так что же, Василий Петрович, расскажете мне о своей работе?
Звягина в первый момент поразило, что Маковский знает не только его имя, но и отчество — хотя, вполне понятно, Маша вряд ли называла его дома просто «Васей». С другой стороны — почему нет? Или Дмитрий уже приставил к нему частного сыщика? Тоже вероятный вариант.
— С какой целью интересуетесь?
— Что, и поинтересоваться нельзя? — не слишком по-доброму усмехнулся Маковский. — Думаешь, если я торгую, в других вещах не разбираюсь? Я, между прочим, политех закончил. Не бойся, идею не украду. А помочь вполне могу.
— Политех — это хорошо, — пробормотал Звягин. — Я спрашиваю потому, что Марию интересуют одни аспекты нашей работы, вас могут интересовать совсем другие.
— Так и расскажи обо всех. Правда, я слышал, что современные открытия делаются институтами, а не талантливыми одиночками. Так?
— В целом — так. Только пространственно-временной преобразователь — устройство ненамного сложнее колеса или электрического генератора. Для его постройки нужен определенный уровень технологий, но принцип прост. Преобразователь едва ли сложнее обычного бытового телевизора.
— Да ну?
— Именно, — включилась в разговор Маша. — Основные великие изобретения человечества в области физики легко перечислить. Каменный топор, лодка, колесо, паровой двигатель, электрический генератор, неподвижное крыло, ракетный двигатель, атомный реактор. Восемь чудес, которые изменили нашу жизнь. Мы стоим на пороге девятого открытия — по сути своей, такого же простого и всеобъемлющего. Во всяком случае, так утверждает Василий. Я не слишком сильна в тензорном исчислении и не понимаю выкладок Звягина. Но и рассчитать момент инерции колеса древние не умели — что не мешало им ездить на повозках.
